Я с детства ходила с родителями на педсоветы

Лет с четырёх я вместе с родителями-учителями стала посещать их педсоветы.

Ведь они всегда проходили в вечернее время, когда детский сад уже не работал и оставить меня было не с кем.

Так я с младых ногтей поневоле оказалась в курсе всех педагогических
достижений и проблем нашей школы, хотя, конечно, многого не понимала.

Кроме меня, на педсоветы никто из учительских детей не ходил — видимо, в тех семьях было кому приглядеть за ребятишками.

Педсовет всегда длился долго, не меньше двух часов. А после него часто проводились профсоюзное собрание, методическая учеба и тому подобное. И весь этот многочасовой скучный для ребенка поток информации обрушивался на мою несчастную голову. Когда другие дети играли, шумели и шалили, я вынуждена была сидеть смирно, как благовоспитанная девочка, чтобы не подвести своих родителей. Так приказывала мама, и я её слушалась.

Во время многочисленных дебатов и выступлений у меня было лишь одно занятие — рисовать карандашом на бумаге. Мне их выдавали всякий раз перед мероприятием.

— Протокол собрания пишешь? — пошутила однажды учительница математики Анна Павловна.

Наконец бумага заканчивалась или мне надоедало «писать протоколы». Тогда я переключалась на другое: начинала про себя считать лампочки на
потолке или классные парты, за которыми сидели члены педсовета.

Иногда пыталась отвлечься от происходившего, вспоминая что-нибудь интересное из своей детской жизни, или придумывала какую-нибудь сказку. Но громкие голоса педагогов тут же возвращали меня к реальности.

«Качество знаний в этом классе должно быть лучше…», «Последние контрольные работы показали..», «Это наши недоработки сказываются на показателях…», «Мы обязаны научить детей любви к школе…». Такие реплики часто сыпались со всех сторон после выступления очередного докладчика.

— Раба сама себя бьет за то, что плохо жнет.

Услышав этот приятный голос, я подняла глаза к доске, у которой уже заняла место новая докладчица — пожилая учительница начальных классов Елизавета Семеновна. Она выступала на каждом педсовете. Её речь всегда была образной и эмоциональной, с пословицами и поговорками, поэтому даже у меня, ребенка, вызывала неподдельный интерес.

При встрече со мной Елизавета Семеновна тоже всегда шутила, желала мне поскорее вырасти и пойти в школу. Обещала взять в свой класс и ставить в тетради и журнал одни пятёрки.

— А впрочем, — смеялась она, — зачем тебе учиться? Ты и так всё время крутишься среди нас и уже всё знаешь. Даже, можно сказать, стала нашей коллегой.

Я знала, что Елизавета Семеновна — добрая учительница,  никогда не ругает своих учеников, не кричит на них. Не то, что Анна Васильевна,  которую все ученики считали злюкой. Эти сведения я уже успела почерпнуть от старших ребят из нашего дома. Они даже частушку сочинили «Анна Васильевна Иванова ой да не любит покричать. Отчего же у ребяток все поджилочки дрожат?».  Правда, родители её уважали, говорили, что она строгая учительница, зато даёт очень хорошие знания, а это главное.

Хуже всех на педсовете говорил учитель рисования Петр Георгиевич. В отличие от выступлений других педагогов, его речь не была правильной,
он часто запинался, путался в мыслях и с трудом подбирал слова. Даже мне было понятно, как сильно он волнуется.

Хотелось его подбодрить, но я не знала, как это сделать.

Петр Георгиевич единственный учитель в школе, не имевший педагогического образования, зато он был неплохим художником-самоучкой. Помимо уроков много времени уделял оформлению стендов и другой наглядной агитации, тут наша школа занимала одно из первых мест в районе.

И это очень устраивало директора и завуча. Зато на уроках у Петра Георгиевича творилось нечто невообразимое, что называется, дым коромыслом. Дисциплины никакой,  почти все ребята громко разговаривали и без спроса ходили по классу.

— Это какие же нужно иметь нервы, чтобы такое выдерживать? — спрашивала мама отца.

Иногда она даже отправлялась к Петру Георгиевичу, чтобы навести в его классе порядок. Ребята на какое-то время затихали, но стоило ей уйти — все повторялось.

Мальчишки из нашего двора порой копировали манеры этого незадачливого учителя, пытаясь говорить его голосом и подражать тому, как он ведет уроки. Все знали, когда Пётр Георгиевич особенно злился на хулиганов, то громко топал ногами и грозил пойти за директором. Но почему-то никогда этого не делал — выйдет в коридор, постоит немного и снова возвращается в класс.

На педсоветах Петру Георгиевичу всегда советовали «подтянуть дисциплину». Он неизменно обещал это сделать, но все оставалось по- прежнему.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar