«Я сброшу тебя с поезда!» — угрожал мне начальник

Мне 42 года, я — повар с двадцатилетним стажем. Тот год для многих был неудачным, видимо, потому что високосный. Мне тоже не повезло. Полгода я сидела без работы. А в декабре наконец устроилась в Минводах в вагон-ресторан официанткой поезда Кисловодск — Москва. Работа понравилась. Правда, зарплата на карточку — всего 7 тысяч, но зато можно,  не выходя из поезда, подработать «в разносе» — ходить по вагонам с тележкой.  Цены — космические. Как учила меня директор вагона-ресторана, надо искать клиента, раскручивать его. Кто-то привыкает сразу, кто-то быстро уходит.

Мне, наверное, просто очень везло на клиентов — за первый тур я, новичок, заработала почти 12 тысяч. Девочки со стажем говорили мне, что это по сравнению с тем, что можно было «поднять», —  ерунда. Но мне такая сумма после отсутствия работы казалась существенной.

8 января мы приехали в Кисловодск и должны были сдать вагон-ресторан другому директору. У него не оказалось полной бригады. Только одна официантка-стажёрка (а должно быть две) и одна повариха — новичок на кухне. Мы договорились, что я могу подработать у него пару кругов — это восемь дней. В тот же вечер я села в поезд.

В первый день всё шло хорошо,  выручку я сдала неплохую. На вторые сутки нас долго держали в Харькове —  какой-то хулиган сообщил, что поезд заминирован, и все пассажиры были эвакуированы. А когда состав наконец-то тронулся, люди повалили в ресторан снимать стресс.

Директор вагона-ресторана Виктор попросил меня помочь ему обслуживать столики. Я обслужила и рассчитала три столика, всю выручку до копейки сразу отдала Виктору. Он тогда пил водку со знакомым. Заказ четвёртого столика он принял сам и записал в своём блокноте. В спешке я не увидела его записи и приняла заказ снова. В итоге по его счёту получалось 1860 рублей, а по моему выходило 1498 рублей.

Перед закрытием вагона-ресторана Виктор был уже сильно пьян. Он стал спрашивать меня про тот счет.  Я извинилась и сказала, что виновата и разницу в 300 рублей компенсирую из своих чаевых. Но у директора в его пьяной башке что-то заклинило. Он обвинил меня в том, что я положила в карман целых 2 тысячи. Денег с собой из дома я взяла мало, меньше тысячи. Он забрал у меня эти деньги.

Я ушла к себе спать, но заснуть не могла, а он с официанткой-стажёркой пил всю ночь.

Утром Виктор был в таком состоянии, что не расставался с коктейлем «Ягуар». Он посадил меня за стол, подвинул к окну, обматерил и сказал,  что я обула его на 2 тысячи. Потом схватил меня за волосы и стал бить головой об окно. Я умоляла его протрезветь, а потом посчитать всё спокойно, на свежую голову, но это было бесполезно. Он избил меня прямо на глазах стажёрки и поварихи.

Я ушла в своё купе. Тогда мы до вечера стояли в Москве, потом двое суток ехали обратно. Всё это время Виктор спать не ложился, пил, регулярно приходил ко мне в купе,  угрожал и избивал. Мы ехали в штабном вагоне. Уходя, он ударил меня коленом в область грудной клетки, очень больно. Мне сразу стало плохо. Я поняла, что рёбра сломаны.

Я пыталась вызвать сотрудников полиции, ехавших в поезде, обратилась к начальнику поезда. Но мне сказали,  что наш вагон-ресторан к РЖД отношения не имеет и принадлежит независимой коммерческой организации, поэтому полицейские вмешиваться не будут.

Тогда я хотела позвать полицию на ближайшей станции, но начальник поезда мне настоятельно посоветовала не выносить сор из избы, сказала, что в этом случае помочь ничем не сможет, порекомендовала дождаться конца рейса, а разбираться потом. Мне было очень страшно. Виктор угрожал сбросить меня с поезда.

Я позвонила старшему сыну.  Через знакомого он нашёл номер телефона руководителя нашей организации в Минводах. Тот пообещал, что дозвонится до начальника поезда и этого урода утихомирят. Но этого не произошло. Двое суток продолжался кошмар, мне нечего было пить и есть. В куртке оставались документы и заначка 300 рублей,  но всё таинственно исчезло. Как оказалось позже, их тоже забрал Виктор. В какой-то момент стало так жутко, что захотелось спрыгнуть с поезда на ходу.

12 января в Минводах меня встретил сын с друзьями. А за три часа до этого впервые за четверо суток Виктора удалось уложить спать. Мой сын его поднял, чтобы поговорить. Но Виктор был настолько неадекватен, что добиться чего-то членораздельного было невозможно. Сын забрал у него мои документы.

Я думала, что у меня просто сломаны рёбра и за две недели до моего рейса они заживут. Да и начальство в Минводах обещало решить все вопросы, отдать зарплату и пересадить меня в другой вагон-ресторан, уже поваром.  А потом просто на мои звонки перестали отвечать. Сейчас на дворе уже апрель,  а на карточку мне деньги так и не перечислили, хотя я официально числилась в этой организации. И больничный не оплатили.

Через четыре дня после приезда мне стало совсем плохо. Температура поднялась под 40, я теряла сознание. Вызвали «скорую», врач осмотрел меня и сказал, что это просто последствия перелома. Через два дня сын повёз меня к травматологу. Один бог знает, как мне давались каждый вздох и каждый шаг. Когда врач увидел снимки,  он был в шоке: у меня выявили гемоторакс — сломанное ребро повредило лёгкое, и брюшная полость наполнилась кровью.

Меня срочно направили в больницу. Но я, дура, вернулась домой, так как на выходные не хотела там оставаться. В понедельник я на такси поехала в больницу, так как сама уже не могла ходить. В тот день мне сразу откачали пол-литра жидкости, через три дня — два литра, а через несколько дней — ещё полтора. Стало легче дышать,  но сил не было. Я похудела на 11 килограммов, цвет кожи стал жёлто-зелёным,  появились чёрные круги под глазами. Согласно медицинскому заключению, моему здоровью нанесён тяжкий вред.

Сразу после экспертизы дети настояли, чтобы я написала на Виктора заявление в полицию. В моём родном городе Георгиевске было возбуждено уголовное дело. А потом позвонил полицейский,  собиравший информацию по инциденту, и сказал, что мне не верит. Якобы им звонила повариха из бригады Виктора и сказала, что я украла из кассы 10 тысяч и подралась с клиентом.

Виктор либо купил девчонок, либо их запугал. И мне звонил,  угрожал, мол, у него много связей, сказал, что мне не жить. А потом куда-то пропал — уволился, когда узнал, что возбуждено уголовное дело. Мне потом знакомые девчонки говорили, что о нём и раньше шла нехорошая слава — избивал до полусмерти официанток в поездах за малейшую провинность. И все молчали —  боялись.

Потом дело из Георгиевска передали в Минводы, затем в Московско-Курское линейное отделение внутренних дел, но до сих пор мало что сдвинулось. Ни допросов, ни вызовов свидетелей.  Правда, мне звонил следователь из Москвы, осведомлялся, продолжаю ли я настаивать на том, чтобы против Виктора возбудили уголовное дело. Я сказала,  что продолжаю. Тогда он обещал приехать ко мне, когда я поправлюсь. И больше ничего.

А Виктор, скотина, гуляет на свободе, до сих пор где-то пьёт свои коктейли.

Как же мне добиться справедливости? Почему, если у человека нет
денег, его можно спокойно топтать? На работу я уже не вернусь. Да и когда я смогу опять работать, если сейчас дойти по коридору до туалета —
целый подвиг? Меня превратили в инвалида. Денег нет, жить и лечиться не на что.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar