«Я всегда хотел встретить бабу обеспеченную, а встретил тебя» — заявил мне любимый

Женщины, давайте не дадим таким вот скотам тянуть деньги с наших детей! Для этого нужно начать думать мозгами не тогда, когда уже клюнул жареный петух, а ещё при рождении ребёнка, ну или сразу после развода.

Та, что мечтает поиметь с богатенького папы нехилые алименты, что часто получает? Правильно, кукиш. Или думаете, раз мужик у вас был обеспеченный, то и детей обеспечит? Такое если и бывает, то редко, на практике же гадёныш выкрутится, докажет, что у него официальная зарплата — рубль, и будут вам с этого рубля перечислять 25 копеек. А если создаст другую семью, то государство отрежет и от этих грошей. В итоге папашка состарится и, оставшись без средств (или просто из наглости), принудит детей его содержать.

Может, это и некрасиво, а для кого-то даже аморально, когда в свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк, но лично я в 31 год считаю, что ничего страшного в этом нет. Потому что отец не тот, кто значится в документе, а тот, кто любит, воспитывает, и кого сам ребёнок назвал папой, даже если этот папа не биологический.

Рассказать о нашем биологическом папе-гадёныше не хватит и целого тома «Капитала» Маркса. Поэтому вкратце.

Я встретила Павла когда ему было 20 лет, а мне — 19. Были любовь, обещание брака и прочая фигня. Ребёнка он стал просить через месяц встреч. Но как только этот урод понял, сколько придётся вкладывать в семью, мысли о браке стали плавно его покидать. Ну ещё бы! Это ведь я, как дурочка, мечтала о любви и семье, витая в розовых облаках и долго не обращая внимания на очевидное: любимый-то не принц, а настоящий козёл. А он уже мечтал сесть на шею богатой тётке с жильём.

Альфонсишка недобитый так мне, беременной, и говорил:
— Я всегда хотел встретить бабу обеспеченную, со своей квартирой, а встретил тебя.

Граждане, я не знала, как и реагировать на такое: то ли смеяться, то ли психовать.

В общем, он не женился — нашлась тысяча причин. Денег мне на аборт дать пожалел, вернее, предложил разделить сумму пополам! Потом убедил меня в своей неземной любви: мол, родишь, тогда и распишемся. Я была наивной и велась на многое из его пустозвонства.

Когда родила дочь, Павел уговорил не вписывать его как отца в свидетельство о рождении:

— Любимая, мы же всё равно распишемся, а пока походи официально матерью-одиночкой. Зато государство будет тебе как одиночке больше платить.

Добавлю, что вместе мы не жили, так, приезжали друг к другу. То он у меня в однушке, где пять человек, жил недельку, обжирая нашу далеко не богатую семью, то я у него обитала дня два-три. Больше просто не выдерживала, хоть там и трёхкомнатная квартира, но неуютная, да и «свекровь» не любила меня, я же не богатая.

Паша всё только обещал снять нам квартиру, но на то он и Мистер Обещалкин, чтобы сотрясать воздух, — альфонсик жмотился на жильё и новорождённую дочь, все траты легли на мою мать. Павлик и его мамулька только облегчённо вздохнули.

Месяца четыре я ждала, когда же Паша начнёт заниматься с нашей дочерью и выполнять обещания, но его хватало лишь на то, чтобы приезжать раз в неделю на полдня. К дочке тепло относился лишь на людях, а так — выражал полное безразличие, денег не давал. В итоге моя мать из-за этого стала с ним ругаться — она сразу увидела в Паше-параше лицемера и жмота, но думала, что он с рождением ребёнка перебесится.
В общем, Паша ушёл, а потом ещё три года пудрил мне мозги. Сходились-расходились, раз в полгода объявлялся, клялся в любви, но денег на содержание дочери не давал. Мало того, мешал мне устроить личную жизнь — пока не встретил ту, которую хотел.

Правда, она оказалась всего лишь учительницей, но зато имела комнату в общежитии и норковую шубу. Наверное, из этого Паша сделал вывод, что она — его мечта.

Стали они вместе жить, и вскоре выяснилось, что мечта-то так себе. Периодически приходя ко мне, ныл, как тяжело ему, бедолаге, с ней спать, она полная, а это в его глазах минус; говорил, что не любит её, но жить где-то надо. В общем, «пожалей меня, несчастненького».

Когда его пассия была беременна, Паша заразил её гонореей, но она его всё равно на себе женила и прописала в комнату, чего он, собственно, и добивался. Не знаю, чем он её охмурил, но кажется крайне странным, что женщина старше на шесть лет повелась на такого утырка. Ладно я — я была молодой и глупенькой, а эта выставляла себя ну такой умной!

Поначалу я бесилась. Меня возмущало не то, что он живёт с другой и цветёт и пахнет, а то, что на родную дочь не даёт денег. А вскоре выяснилось, что наш ребёнок — инвалид. Это могли выявить и ранее, но у нас в детской поликлинике работал самый тупой в мире ухо-горло-
нос.

Дочь свою я люблю, но мне с ней очень тяжело и морально, и материально; думаю, нет такой матери, которой легко жить на пособия, не имея возможности выйти на работу. А если учесть, что с ней и психологически тоже бывает не легко, то, наверное, меня поймут лишь родители детей- инвалидов.

Инвалидность ребёнку дали в четыре года, а когда ей было пять лет, я подала в суд. Конечно, я знала, что этот наш Паша-параша фиг явится на заседание, понимала, что его отцовство придётся устанавливать через ДНК-экспертизу, чтобы суд вписал его в графу «отец» и я получила право подать на алименты. Но я поначалу была на строена решительно, ведь думала, что у нашего альфонсишки всё в шоколаде. Даже не столько хотелось алименты получить, сколько его как следует достать.

А пока я одна мучилась с дочкой, этот урод, как колобок, укатился от своей училки (кстати, у них дочь тоже инвалид) — получается, женился ради прописки. И всё с него как с гуся вода, ходит по земле, гадит, рождаются от него дети-инвалиды, а он их спокойненько бросает, не заморачиваясь.

Было несколько судебных заседаний, на которые он, естественно, не являлся. В итоге судья сказала — мол, да мы можем объявить его в розыск, приставы его найдут, приволокут на ДНК-экспертизу, которую, кстати, должна буду оплатить я; ну докажем, что он — отец, ну подадите вы на алименты, и что дальше? Ведь он у вас официально не трудоустроен (в то время Паша работал плиточником на шабашках), ну и что с него взять-то? Раз ему плевать на дочь-инвалида, то лучше бы вы вообще его не вписывали как отца в свидетельство о рождении.

В общем, судья мне как женщина женщине объяснила, что если я на свою голову всё же добьюсь установления отцовства, то хуже в итоге будет мне, а потом и дочке. Этот упырь станет платить две копейки, а в старо­сти сам получит право подать на алименты. Я, кстати, не по­нимаю, почему такой дисба­ланс? Отцы платят гроши и из-под палки, а дети вынуждены платить немалые бабки?

Но помимо этого есть ещё другие «сюрпризы» от установ­ления отцовства. Захочу, допус­тим, с дочкой съездить за гра­ницу, в тот же близкий к нам Ки­тай, от Паши-параши нужно бу­дет письменное разрешение на выезд ребёнка. И если он не за­хочет, ну чисто из подлости, этой нашей поездки, то дочь и не пустят. Ну а если даже и захо­чет или ему всё равно, то один фиг — его надо будет искать, чтобы дал своё согласие, а где он обитает и у какой пассии, мне неизвестно.

Или захочет дочь сменить отчество (на кой оно ей, раз он её не воспитывает?), опять же, надо будет искать Пашу-пара­шу, чтобы дал письменный от­каз.

В общем, любые значимые для дочки действия нужно будет согласовывать с этим козлом, выискивать его, говорить с ним, глядеть на его довольную жизнью рожу.

Выслушала я судью и подумала: а действительно, на кой мне всё это? Чего добьюсь ДНК-экспертизой? И без его алиментов проживём. И без вписания отцовства в свидетельство о рождении у дочери может быть отец, и не обязательно родной по крови. И отчество поменять можно без проблем, хоть сегодня. И ехать на отдых за границу можно, и не искать этого гнома ушастого, чтобы подписал бумажку-согласие. Раз имеется у ребёнка один официальный родитель, то есть я, мать, то только мне одной всё и решать.

А раз этот козлина не хочет содержать свою дочь, то пусть под старость лет сам думает, на чью шею сесть. Тем более что по закону содержать его обязана будет не моя дочь, а та, от училки — она же его законно рождённая. Вот пусть училка и ломает голову, как обезопасить доченьку от выплаты алиментов папульке в старости.

Мою дочь он не содержал — его проблемы. Если в старости вдруг захочет сам подать на это ДНК-экспертизу, то даже и в этом случае проиграет, и моя Настя ничего ему платить не будет! У него уже одиннадцатый год сердце не ёкает, как там его дочь-инвалид. Так с чего бы Насте его содержать, когда он состарится?

А теперь у моей дочери есть человек, которого она сама назвала папой, и пусть он не родной по крови, но любит её как родную. И это не просто «новый папа» или отчим, он — «папочка Серёжа». А для меня лучший на свете муж.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar