Эта тётя перестала шифроваться

Патологическая жадность, экономность или синдром Плюшкина — это все психи­ческие отклонения расстрой­ства.

Я знала женщину лет пяти­десяти, какое-то время была у неё квартиранткой. Ее старшая дочь с детьми жила в общежи­тии, а сама она в трёхкомнат­ной квартире с младшей доче­рью — моей подругой. Своим внукам дарила на праздники трусы, которые шила из некон­диционного ситца. Если давала им какие-нибудь заготовки на зиму, консервированные ово­щи, то требовала написать рас­писку, что те обязуются вернуть ей пустую тару.

Я жила в комнате с млад­шей дочерью хозяйки. На дворе стояли двухтысячные, когда все уже имели импортные телеви­зоры и видеомагнитофоны (да­же у моей бабули они были), но в этой квартире царила полная совдепия. И это притом, что хо­зяйка работала, получала до­полнительные дотации, да еще моя мама отдавала деньги за мое проживание и питание.

Когда я поступала в ин­ститут, эта женщина взялась меня протежировать через знакомую. Назвала моей маме сумму, после уплаты которой я гарантированно поступлю в вуз, хотя конкурс и так был не­большой, а я полгода занима­лась на платных подготови­тельных курсах и хорошо себя показала. Но мама решила подстраховаться, продала ма­шину и отдала деньги хозяйке. До сих пор не знаю, сама ли поступила или же меня под­страховывали, но вуз я окон­чила с красным дипломом — значит, не тупая. Впрочем, речь не об этом.

Все ценности и хорошую технику квартирная хозяйка хранила в своей комнате, за­пертой на ключ даже от родной дочки. Там находился настоя­щий склад, все было уставлено коробками, мебелью, свертка­ми, статуэтками, завалено одеждой. Не знаю, было ли так до моего приезда, но вполне вероятно, что она просто боя­лась, не доверяла чужому чело­веку. Возможно, я могла испор­тить новый телевизор лишь тем, что просто смотрела в не­го. Поэтому в комнате стоял «Горизонт» со сломанными кнопками.

Однажды она решила вес­ти учёт продуктов в холодиль­нике: по её указанию требова­лось записывать в тетрадь каж­дое взятое яйцо. Но это вызва­ло наше возмущение, и тогда мы — с ее родной дочерью! — во­обще оказались отрезанными от продуктов. В воспитатель­ных целях, чтобы научились экономить, хозяйка выделяла нам в течение недели сумму на каждый день, которой едва хва­тало на макароны с майонезом и вот этим мы должны были пи­таться.

Неважно, что мама вы­сылала сумму, которой с лих­вой хватало на питание всем троим. Эта тётя любила эконо­мить, всегда подчеркивала, что денег ей не хватает, и посто­янно повышала мне арендную плату.

Так и жили — во всем тор­гово-рыночные отношения. Мама, отправляя мне посылки, из благодарности всегда пере­давала подарки этой женщине, ей очень хотелось, чтобы я жи­ла в семье, в уюте и сытости, а не в голодной студенческой общаге.

Прошёл год. Однажды я в очередной раз отдала денеж­ный перевод за месяц в руки хозяйке, а на следующий день та заявила, что ничего от меня не получала. Поругалась с моей мамой, после чего я, конечно, съехала.

Но с хозяйкиной дочерью мы все же общались, и я иногда приходила к ней в гости. Их жи­лище после моего отъезда за­метно преобразилось — в ком­натах появились новая техника, посуда, лежали свежие коврики. Короче го­воря, перестала тетя шифроваться.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar