Теперь у тебя муж — пенсионер!

Если дпя большинства женщин выход на пенсию — на­чало новой жизни, то для мужчин это конец старой, если не вообще конец света. Представительницы прекрасного пола ждут не дождутся получения заветной корочки, чтобы разбить гран­диозный цветник на даче или как минимум на подоконнике, уделить внимание внукам, проведать полузабытых родственников, прочитать отложенные до лучших времен кни­ги, обойти все музеи и театры да хотя бы наконец-то заняться собой. Но нет в природе ничего более уд­ручающего, чем пенсионного воз­раста мужчина, не имеющий хотя бы завалящего хобби.

Константин Петрович Кури­лов принадлежал именно к этой несчастной разновидности. Не­смотря на то, что начинал свою карьеру на вредном производстве и имел право выйти на заслужен­ный отдых пораньше, он оттрубил до шестидесяти плюс четыре го­да сверх того. Написал заявление только когда намеки руководства о необходимости дать дорогу мо­лодым стали совсем уж прозрач­ными. И вот беготня с бумажками позади.

Рабочий кабинет приве­ден в идеальное состояние, тор­жественные проводы с речами, ценными подарками, и банкетом состоялись, наступило первое не­рабочее утро.

Курилов проснулся по при­вычке в полседьмого и непод­дельно изумился, увидев, что суп­руга сладко посапывает рядом, вместо того, чтобы готовить мужу завтрак. Он рывком сел в кровати, собираясь разбудить ее обвини­тельным «Ты проспала!» — и тут же вспомнил, что он уже не уважаемый производствами, а ря­довой пенсионер, бездарно коп­тящий небо. Опустил голову на подушку и впервые всерьез заду­мался, как жить дальше.

Проснувшаяся через час Виктория Васильевна обнаружи­ла его в кладовке.

— Что ты здесь делаешь, до­рогой? — удивилась она.

— Ищу что надеть.

— А домашние джинсы и ру­башка тебя не устраивают?

— Приберегу. Вдруг выйти ку­да придётся.

— Костенька, у тебя целый шкаф одежды. Одних костюмов пять штук. — напомнила жена.

— А хоронить ты меня в чем будешь? — сердито обернулся он.

— В пяти костюмах сразу? — рассмеялась Виктория Васильевна. — Одевайся, пойдем завтра­кать.

Когда Курилов зашел в кух­ню, супруга упала на табу­рет и зашлась хохотом:

— Костя, ты в огород чучелом устроился?

Он отыскал в кладовой ме­шок, куда рачительная хозяйка складывала старые вещички, что­бы использовать их в качестве тряпок, и натянул на себя поли­нявшую футболку и нитяные трико с вытянутыми коленями.

— Чего там чучелом? — про­бормотал Константин Петрович, усаживаясь за стол — Нормаль­ные вещи. Кто меня видит-то?

— Я. И мне неприятно, что мой муж в каких-то обносках. Сни­ми немедленно!

— Потерпишь. — бросил он, пододвигая тарелку. И тут же сно­ва её отодвинул. — Зачем две кот­леты?

— Дорогой, но ты же всегда ешь две котлеты.

— Всегда ел, когда деньги за­рабатывал, а теперь и одной хва­тит. Забери.

— Ладно. Оставишь, — пожала плечами жена.

Курилов и не заметил, как расправился со второй. Он при­вык есть по утрам плотно.

— Дорогой, я вымою посуду, а ты побрейся, пожалуйста.

— Зачем? — опять набычился супруг — Только крем для бритья переводить.

— Нет уж, Костя, приведи се­бя в порядок. Мы на дачу поедем.

— То есть ты решила, что мы едем на дачу. А моими планами не забыла поинтересоваться?

— Ну, если у тебя другие пла­ны, я поеду сама.

— Какие у меня могут быть планы, — сгорбился Константин Петрович и поплелся бриться.

Увы, надежды Виктории Васильевны на то, что свежий воздух и физический труд благотворно подействуют на супруга, не оправдались. Компостная куча, которую следовало перебрать, воняла, лопата была тупая, грабли короткие.

— Что здесь будет? — хмуро поинтересовался Курилов, рас­правившись наконец с компос­том.

— Цветник, как всегда, — под­няла голову жена, увлечено орудовавшая маленькой узкой лопа­точкой.

— А картошка где?

— Какая картошка на наших шести сотках? — изумилась она. — У нас темь везде. Это же сад, а не огород.

— Значит, надо вырубить что-нибудь.

— Да ты что, Костик? У нас прекрасный сад. Яблок до нового урожая хватает, черешня, вишня, абрикос, слива. Сам же варенье за обе щеки уплетаешь.

— Вареньем сыт не будешь. — отрезал тот — Это когда ты замужем за работающим человеком была, могла вареньем забавлять­ся. А теперь у тебя муж — пенсио­нер. Нужно подумать, чем зимой питаться будем.

— У моего мужа-пенсионера отличная пенсия. Да и мне за тридцать пять лет трудового ста­жа неплохо насчитывают, — она погладила супруга по плечу.

— А вдруг платить переста­нут? — отстранился недовольно Курилов.

— А у нас депозиты есть.

— А банк лопнет.

— А у нас деньги по трем бан­кам разложены, вероятность то­го, что обанкротится все одновре­менно, практически равна нулю. Это я тебе как экономист говорю.

— Ну а вдруг?

— А у нас есть валюта под матрасом. И дети замечательные, всегда помогут.

— Вот только на шее у детей я еще не сидел, — брюзгливо бро­сил Константин Петрович и отпра­вился в сарай.

С дачи он возвращался с до­бычей — ворохом старой одежды и обуви.

— Хорошие же вещи. — бурчал он — Ей бы только выбрасывать.

Почему было не сжечь эго тряпье? Но это могло бы закон­читься скандалом, а скандалить за тридцать пять лет семейной жизни Виктория Васильевна так и не научилась. Потому делапа вид, что не слышит. К тому же ей казалось, что это минутное на­строение, которое обязательно пройдет, если не заострять вни­мание.

Не прошло. Курилов ругал дочь, отправившуюся с семьёй отдыхать за грани­цу. Наехал на сына, наду­мавшего поменять приличный «Шевроле» на более престижную марку.

— Мам что это с папой? — удивлялись взрослые дети.

— Приступ жмотства. — от­вечала Виктория Васильевна.

— Но он же никогда не считал деньги у нас в карманах. Может, к психоаналитику его сводить?

— И думать забудьте! — ужа­салась мама — Вы хотите, чтобы мы развелись на старости лет?

Хотя чем дальше, тем чаще ей самой эта перспектива начи­нала казаться не такой уж кош­марной. Константин Петрович из экономии мылся и брился раз в неделю. Норовил проехать бес­платно в транспорте, категориче­ски отказывался от любых раз­влечений, если они требовали по­купки билетов и демонстративно показывал на часы, когда жена говорила по телефону. За целый месяц он улыбнулся только раз: ког­да вместо того, чтобы выбросить скопившиеся на балконе газеты и журналы, отнес их в пункт приема макулатуры и получил деньги, которых хватило на две буханки хле­ба. Супруга тщетно пыталась его вразумить:

— Посмотри, на кого ты по­хож! — взывала она к достоинству мужа. Мне стыдно рядом с то­бой по улице идти. Иди на пять шагов сзади. По мусульманской традиции.

Просыпаясь по прежней привычке спозаранку, Курилов бесцельно слонялся по квартире не зная, чем себя занять, и с за­вистью, в которой даже сам себе не хотел признаться наблюдал за женой. Виктория Васильевна ни минуты не сидела без дела. Ходи­ла в магазин, готовила, убирала, стирала, бегала присмотреть за внуками а вечерами вязала варежки и носочки для детдомов­ских детишек. «Конечно, — рас­суждал он про себя, — женщинам хорошо. Они себе всегда занятие найдут. Не садиться же мне рядом с нею со спицами».

— Костик, давай собаку заве­дем, — предлагала супруга — Бу­дешь с ней гулять ходить.

— Да ну, баловство это. — уг­рюмо отзывался муж. Как и боль­шинство уроженцев деревни он был свято уверен, что место соба­ки в будке, а не на диване.

— Костя, пошли вместе с Ва­ренькой посидим. Наташа опять лекции заочникам читает.

— Зачем я там нужен? — отма­хивался досадливо он.

— Как зачем? Это же твоя родная внучка!

— Неинтересно ей со мной, — горько констатировал он — Когда в прошлый раз была у нас, спра­шивает «Деда, а сколько у ежихи ежат заводится?» — А это мы, Варюша, сейчас из энциклопедии узнаем», — говорю. Пока искал, она с телефоном пошепталась и кричит «Деда, не надо. Мне уже гугл рассказал — от трёх до восьми ежат».

— Ну котя бы просто своди ее погулять.

Курилов насупился. Возле дома дочери был большой мага­зин игрушек, плюс несколько па­латок с мороженым. Пока внучку до парка доведешь, все карманы вывернешь.

Соскучившись сидеть в че­тырёх стенах, он звонил соседу Георгию Ивановичу — такому же неприкаянному пенсионеру — и спускался во двор. Их жены поче­му-то недолюбливали друг друга, потому приходилось общаться на нейтральной территории. Присев на лавочке в сквере, спорили чуть не до драки о политике.

Виктория Васильевна про­тив этих променадов не возража­ла. Все же лучше, чем если благо­верный дома торчит и суётся куда не просят. То ругается зачем она средства для мытья посуды поку­пает, хотя можно по старинке со­дой. То спрашивает, зачем белье гладит — киловатты накручивает, если оно все равно помнется, ед­ва ляжешь. То из-за пылесоса окрысится мол, чем тебе веник плох?

Четверг у Куриловой всегда был насыщенным! В этот день она забирала старшего внука из школы и отво­дила на дневную тренировку. При­ведя Вадюшку домой, варила дпя всей семьи сына легонький супчик — невестка с первыми блюдами, как правило, не морочилась. А тут еще нужно было проведать приятельницу, попавшую в больницу. Да и на сельскохозяйственную ярмарку заглянуть хорошо бы, при­смотреть что- нибудь интересное для дачи. Короче, домой вернулась только в восьмом часу вечера. И не поверила своим глазам!

Встречавший её супруг был тщательно выбрит, одет в легкие джинсы и красивую зелёную фут­болку, что так шла к его глазам. В гостиной ее ждал букет крупных ромашек, а в холодильнике — любимое фисташковое мороженое.

— Костик, что это значит? — даже слегка испугалась она.

— Да как-то вот подумал. Что это я в самом деле? Ты ведь всегда у нас финансами заведо­вала, и всегда на все хватало. И депозиты, говоришь, надежные. И дети у нас… В общем, все нор­мально. Викусь, ты не держи зла, что я дурака валял, ладно?

— Конечно, дорогой! Вот те­перь я узнаю своего любимого мужа!

Вечер провели в полном со­гласии и единении душ, строя планы и где-то даже воздушные замки, типа обустройства на даче бассейна. А утром, отправив мужа в парикмахерскую, а то он зарос за три месяца, как хиппи, позво­нила Георгию Ивановичу.

— Георгий, что вчера про­изошло?

— А что произошло? Виктория Васильевна вкрат­це рассказала о том, как супруг преобразился за несколько часов ее отсутствия.

— Ух ты! — присвистнул со­сед — Проняло Константина!

— Что проняло? Что случи­лось? — разнервничалась жен­щина.

— В общем, сидим мы вчера в скверике. Жарко, решили по бу­тылочке пива взять. Ну, я-то по-простому, и из горла могу. А Кон­стантин же у нас сноб, всегда пластиковый стаканчик просит. Выпили пиво, захотелось мне покурить. Щелк-щелк зажигалкой, а она не фурычит. Побежал в киоск через дорогу за спичками. Иду об­ратно, а навстречу такая аппетит­ная кралечка плывет! Ножки, та­лия, бюст четвертого размера в декольте колышется, а попка…

— Георгий, хватит о кралечке! Я тебя о Косте спрашиваю.

— Так в ней же все и дело! В общем, поравнялась она с лавоч­кой, лезет в карман. А джинсики на ней узенькие-узенькие, прямо в облипку. Как вы, женщины, та­кие узкие штаны носите? Их же без мыла не натянешь! Но фигур­ку, конечно, подчёркивают .

— Георгий еще одно слово о бюстах и попках, и я тебя прикон­чу! — закричала в трубку Курилова.

— Ага. Ну так вот, — продол­жил сосед, явно наслаждаясь мо­ментом, — достает красотка из кармана деньги, сует Косте в ста­канчик и не спеша плывет себе дальше. Подхожу ближе, а у него глаза квадратные, слова сказать не может, только булькает. «Что, — говорю, — дружище, до­жил? Тебе уже милостыню по­дают». Тут Петрович как вскочит! Грудь колесом, искры из глаз: «Да как она смеет! Да кто дал ей право! Да я ей сейчас!..» «Остынь, — говорю — Константин. Неприятно, понимаю. Но ты по­смотри на ситуацию с ее сторо­ны. Сидит дед — небритый, не­стриженый, в жутких трениках, застиранной майке, в руках ста­канчик. Ну явно же подаяние про­сит. Вот она и расщедрилась». Петрович себя всего осмотрел, щёку поскрёб и спрашивает «Я что, правда на нищего похож?» «Ну, не так чтобы на совсем ни­щего, но на нуждающегося — точ­но». И тут он ноги в руки — и бегом домой. Вот, собственно, и всё.

Так незнакомка с круглой попкой неожиданно для самой себя вернула заблудшего пенсионера в лоно цивилизации.

Спросите: бы­вают ли рецидивы жмотства? Не без того. Особенно когда супруга, побывав с ним весной в столице на экскурсии, летом на море, начинает осенью намекать на абоне­мент в дорогой спортклуб. Тогда Константин Петрович пытается возражать. Но Виктория Василь­евна достает откуда-то обыкновенный пластиковый стаканчик и, смеясь, ставит перед мужем. И где она только их прячет? Уже всю квартиру перерыл, никак най­ти не может.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar