Сосед: Договоримся полюбовно или как?

Жизнь в деревне Митрофаново размеренная и тихая. Зимовать здесь остаются всего несколько семей, да и летом, когда полно дачников, тишину нарушит разве что чей-нибудь день рождения — нестройным исполнением народных песен.

Но памятной ночью в августе прошлого года народ повскакивал с кроватей под истошные крики:

— Спасите! Гори-и-м! Полыхнули сразу два соседних дома. Пока до деревни доехали пожарные, один сгорел полностью. Второй, хозяин которого и переполошил местных жителей, общими усилиями отстояли.
То, что пожар возник не случайно, оперативники поняли сразу —  свидетели, все до единого, утверждали, что оба дома загорелись с разных сторон.

Пётр и Светлана Андреевы долго искали добротный дом в области — чтобы жить в нём летом, но строили планы через два-три года после выхода на пенсию перебраться в деревню окончательно.

Андреевым было за пятьдесят,  их единственная дочь вышла замуж и жила отдельно. Теперь супруги хотели тишины, душевного покоя и чистого воздуха. Но сколько ни смотрели домов, в основном это были жалкие развалюхи. Тогда Пётр и Светлана решили строиться сами.

Участок в деревне Митрофаново им приглянулся сразу: тихое местечко, рядом — берёзовый лес, чистый пруд.  Правда, встречал Андреевых и показывал им участок сосед, он и рассказал,  что земля как бы ничья, нужно только переоформить её на себя.

— По кадастровой цене возьмёте, госпошлину заплатите, ну и барышень в сельсовете за труды отблагодарите, — улыбаясь, напутствовал владелец соседнего участка Семён Порывайко.

— А кто же объявление о продаже давал? — удивился Пётр.

— Я и давал, — ответил Семён.  — Давно хочу хороших соседей. Местные — сплошь крохоборы, чтобы им пусто было.

Не веря своему счастью,  Андреевы в тот же день заехали в сельсовет. Всё подтвердилось — участок под картошку, находившийся на отшибе, когда-то принадлежал древней старушке Авдотье Романенко, жившей в соседнем посёлке. Восемь лет назад она ушла в лес по ягоды и не вернулась, поиски результата не дали. Бабушки никто так и не хватился, родственников у неё, судя по всему, не было. Так что участок совершенно справедливо считался ничьим.

Скоро все необходимые документы были оформлены, деньги заплачены — ну и Порывайко перепало немного от благодарных новых соседей.
Но Светлану почему-то не оставляло нехорошее чувство.

— Ох, Петя, уж больно всё гладко вышло, — высказала она свои сомнения мужу. — Не бывает так, есть тут какой-то подвох. И Семён этот —  неприятный тип.

—  Да какой подвох! — возмутился Пётр, тыча пальцем в документы.  — Всё уже сделано, видишь? Чёрным по белому написано: «Владелец — Андреев Пётр Николаевич». А Семён обещал и насчёт материалов на сруб подсказать, и работников найти — он же в районе каждую собаку знает.

Следующим летом добротный сруб-пятистенок уже красовался на участке Андреевых, оставалось подождать год, пока он окончательно осядет, и можно переезжать.

На майские праздники справили новоселье, приехали дочка с мужем. Посидели узким семейным кругом;  Семёна тоже пригласили. Выпив, он без конца нахваливал новых соседей — не жадные, хлебосольные и вообще приятные люди, не то что местные жлобы.

А где-то через месяц Петра с улицы позвал незнакомый мужской голос:

—    Эй, хозяин,  выйди-ка, разговор есть.

Андреев подошёл к калитке,  смерил взглядом непрошеного гостя — плюгавого мужичка.

—    Вы чего же впёрлись на чужую землю, построились и живёте, в ус не дуете? Как теперь будем расходиться? — спросил мужичок.

Андреев в ответ рассмеялся:

—  Ошибаетесь, гражданин. Это моя земля — в сельсовете вам всё подтвердят.

—      Сергей Романенко я,  племянник бабки Авдотьи, — сказал гость. — Законный наследник участка.

Весь вечер Светлана пилила супруга, напоминая ему обо всех своих сомнениях. Утром Пётр бросился в сельсовет за объяснениями.

— А что мы можем сделать?  — развели руками «барышни». — Вновь открывшиеся обстоятельства. Объявился законный наследник, никто от этого не застрахован. Документы у него в порядке  — теперь договаривайтесь с ним полюбовно.

За «полюбовное решение»  плюгавый затребовал полтора миллиона рублей.

— Да ты что, совсем офонарел?  — возмутился Андреев. — Земля тут максимум четыреста тысяч стоит. А полтора миллиона — это дороже, чем с моим выстроенным домом!

— Полтора миллиона, — настаивал плюгавый. — Иначе по судам затаскаю.

— Нет у меня таких денег,  — отрезал Пётр. — Но даже если бы и были, не дал бы. А судом не пугай, ещё посмотрим, чья возьмёт.

Однако знакомый юрист разъяснил Андреевым, что шансы в суде у них невелики. Да, земля записана на Петра, но по закону с появлением наследника, даже пропустившего срок вступления в наследство, суд может аннулировать новые документы на участок.

Так оно и случилось — за год мытарств Андреев проиграл объявившемуся племяннику два суда. Биться дальше уже не имело большого смысла, хотя Романенко намекал: если Пётр согласится на мировое соглашение, он скинет тысяч сто. Но платить Андреев не хотел, да и не мог. Оставался вариант разобрать дом и перевезти его в другое место. Вот только куда? Может, продать местным? Но дом никто не покупать не захотел.

Однажды Пётр вернулся из Москвы под вечер, жена осталась в столице — задержали дела. Свет Андреев зажигать не стал, прилёг на кушетку.  Долго ворочался, потом вышел на веранду покурить. В потёмках со стороны дома Порывайко он услышал приглушённые мужские голоса, которые показались ему знакомыми. На кухне у соседа горел свет, окно было приоткрыто. Пётр тихо подобрался поближе и притаился под соседским окном.

— Он не будет платить, —  басил пьяный Семён. — Говорил же тебе, слишком ты задрал цену. И потом,  почему мне только пятьсот тысяч, а? Сколько я с Петром валандался, а ты мне —  только треть?

— Не гунди, Сеня, без меня ты и копейки с него не получишь! — говорил плюгавый.

Потом Андреев признавался,  что первая его мысль была — ворваться к соседу и разобраться сразу с обоими мошенниками. Злость застила глаза — его развели как ребёнка! Но, немного успокоившись, Пётр решил поступить по-другому.

На следующий день он собрал остававшиеся в доме ценные вещи и погрузил в багажник машины. А ночью облил бензином ещё пахнувший свежей смолой сруб и поджёг. Затем подошёл к дому Порывайко, плеснул из канистры остатки бензина на стену и бросил спичку. После чего сел за руль и дал по газам.

— Не жалко было своё палить? — поинтересовался следователь на допросе.

— Жалко, — вздохнул Пётр.  — Но оставлять всё этому козлу ещё жальче. Обвели меня вокруг пальца. Такая злость взяла, думаю: да гори оно синим пламенем!

Но Андрееву, можно сказать,  повезло. Хотя первоначально было возбуждено уголовное дело по статье 167 Уголовного кодекса «Умышленные уничтожение или повреждение имущества»,  карающей за поджог жилища пятью годами лишения свободы, следствие инкриминировало ему более мягкую часть этой статьи, так как дом Порывайко пострадал от огня не сильно.

Суд приговорил Петра Андреева к минимальному наказанию  — штрафу в 40 тысяч рублей.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar