Родители заявили, что я пошатнул их благополучие

Я всегда мечтал о друж­ной и крепкой семье. Хо­тел, чтобы родные люди поддерживали друг дру­га всегда и во всем. Собирались вместе на большие праздники, чтобы мои родители когда-ни­будь нянчили моих детей. В кон­це концов, просто чтобы мы созванивались и никогда не за­бывали друг о друге. Ведь поддержка, даже моральная, очень нужна. Важно знать, что есть люди, которые помнят и ждут тебя. Но мы живем в реальном мире, и здесь не все бывает так как хочется. В итоге я не об­щаюсь практически ни с кем из своих родственников. Семьи по большому счёту нет.

Я для родных «неудобен». Да и чего ожидать от людей, которые больше десятка лет тебе лгали, скрывали правду, а собственная мать изо дня в день повторяла: «Лучше бы я сделала аборт», «Ты мешаешь мне жить», «Чуркистанское от­родье». Каким вырастет ребе­нок, если он постоянно слышит такое в свой адрес?

Хочу немного пояснить. Я родился на Украине, в городе Славутиче. Моя мать Светлана вышла замуж за киргиза по име­ни Бакытбек, и в 1991 году ро­дился я. Назвали Эдиком. Но что-то между ними произошло, и, когда мне исполнилось три го­дика, родители развелись. Мать решила начать жизнь с чистого листа. Познакомилась с мужчи­ной, которого тоже по случайно­сти звали Эдуардом. Тогда она пошла в загс и поменяла мне имя, фамилию и отчество, а это­го Эдуарда вписала в документы как моего отца. Не знаю, зачем она это сделала, ведь в итоге в 14 лет я все равно узнал правду, а детство моё от этой лжи радуж­нее не стало.

Во-первых, мама всячески пыталась от меня избавиться. Поэтому я несколько лет прожил с бабушкой и дедушкой в Кур­ской области. Во-вторых, от­чим, которого я на тот момент считал отцом, вёл себя по от­ношению ко мне пренебрежи­тельно, в пьяном угаре допус­кал рукоприкладство, а мать спокойно смотрела на это. Во­обще я был домашним ребён­ком, особо не любил гулять, не разделял увлечений, свой­ственных большинству мальчи­ков: футбол, компьютерные иг­ры… Предпочитал побыть в одиночестве, в школе мне нра­вились уроки мировой худо­жественной культуры. Но от­чим не понимал этого. Они с мамой всё время пытались вы­гнать меня на улицу гулять, от­давали в секцию дзюдо, а ког­да я её бросил, называли «тряпкой», «размазнёй», «ни­чтожеством». Я не мог себя пе­ределать и не мог быть таким, каким они хотели меня ви­деть, — «настоящим мужиком». Учился отлично, окончил музы­кальную школу по классу духо­вых инструментов.

Я уже давно простил ро­дителям всё плохое, но когда вспоминаю, наворачиваются слёзы. Всегда задавал себе вопрос: почему так, за что?

Нет, есть и хорошие вос­поминания, но все они из того времени, когда еще была жива бабушка. Мне казалось, что мать ее немного побаивалась. Это был единственный чело­век, который всегда поддер­жит, посоветует. Я мог ей всё рассказать. И рассказывал. А потом, когда она пыталась по­говорить с родителями и вы­яснить, что происходит, отчим опять избивал меня.

Поняв, что лучше не ста­нет, я решил уехать из дома. После девятого класса отпра­вился учиться в Москву — в кол­ледж морского транспорта. Мама была этому рада, она очень хотела, чтобы я как мож­но быстрее покинул дом. По этой причине даже согласи­лась помогать материально. Я это помню и благодарен.

Самое грустное — это ког­да заканчивается первый се­местр и наступают новогодние праздники. Большинство ребят стремится быстрее уехать до­мой, к родителям. Всегда им завидовал. Я тоже ездил к своим, думал, что расстояния как-то повлияют на них, но ни­чем хорошим это не заканчива­лось.

Отучился я четыре года и получил повестку в армию. После одно­го происшествия на службе попал в неврологию с диагнозом «депрессивное со­стояние». По правилам, чтобы произвести выписку, врачам нужно было пообщаться с ма­терью. Она приехала в Москву, с врачами поговорила, а меня в очередной раз облила грязью. Когда меня выписали и комис­совали, я приехал домой в Кур­скую область, и они с отчимом называли меня такими слова­ми, что и вспоминать больно.

Уехал обратно и продол­жил учиться в академии, па­раллельно подрабатывал. В это время отчима перевили с Курской атомной станции на Ленинградскую, и вся наша семья переехала за ним в го­род Сосновый Бор. Я подумал, что это шанс наладить семей­ные отношения и быть рядом с роднёй. Отчислился в Москве и поступил в Санкт-Петербург­ский университет. Приехал к родителям и сестре. Я искрен­не хотел, чтобы все наладилось и мы зажили по-новому. Ду­мал, на новом месте все изме­нится. Мы даже договорились, что со временем они устроят меня на атомную станцию, а пока я устроился менеджером в отель.

Это была моя очередная и крупная ошибка. Всё не только не улучшилось, а стало хуже. Дошло до того, что родная мать говорила: ей противно жить со мной в одной квартире. А я всё не мог понять, почему она так относится ко мне, ведь я не наркоман, не вор, не убий­ца, не пью, не играю в азарт­ные игры. Обычный человек с обычной жизнью, не святой, конечно, но плохого ничего для своей семьи не сделал.

Я стал работать на стан­ции, получал 24 тысячи. Были проблемы со здо­ровьем, требовавшие денег, но мы договорились, что с определённого времени я бу­ду отдавать половину зарплаты в семью. Это правильно и по- честному, но до тех пор отчим травил меня, попрекал хлебом. Продолжались его пьяные вы­ходки и дебоши. Но я уже был не маленький мальчик и в один из таких моментов дал ему отпор. Потом уволился, собрал вещи и уехал работать в Москву.

В состоянии дикой обиды и ярости рассказал в социаль­ной сети коллегам с АЭС об этой ситуации. Некоторые за­думались: а являются ли мои родители теми, за кого себя выдают? И пошли разговоры, слухи, которые могли негатив­но повлиять на их карьерное продвижение. Я об этом тогда не думал, не было цели навре­дить, но получилось как полу­чилось. И до сих пор в редких разговорах мать и отчим обви­няют меня в том, что я попы­тался пошатнуть их материаль­ное благополучие.

Дошло до того, что мать дала мне деньги от продажи дедушкиной дачи в Курской области и попросила подпи­сать бумаги, что я не претен­дую ни на какое имущество в случае их смерти. Я ни на что и не думал претендовать, так что этот её жест просто положил меня на лопатки.

Выживать одному нелегко. Но мне 27 лет, я много чего умею и много где работал. Бы­ли у меня и крупные проблемы, и победы. И, несмотря на то, что от меня отвернулись все не­многочисленные родственни­ки, оставили элементарно без прописки в паспорте, лишили всего, чего только можно, я не пропаду. Буду жить и работать, как умею, как получается, пере­езжая из одной квартиры в дру­гую, из одного города в другой, но не опущусь, как предсказы­вает отчим.

Ещё хотел бы сказать спа­сибо своему деду за то, что поддерживал меня долгое вре­мя, хотя сейчас, попав под чу­жое влияние, тоже отвернулся. И прошу прощения у всех, кого обидел или мог обидеть сло­вом или действием. Я наконец во всём разобрался и закрыл для себя этот вопрос — родителей у меня больше нет.

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar