Он так и сказал жене: «Это моя любимая женщина. А ты – «мамочка»

…Если бы нормальному мужику, водителю первого класса, родившемуся и выросшему в многодетной крестьянской семье, Владимиру Кулакову сказали, что в сорок лет он не только превратится в господина с собственным особняком, иномаркой, гаражом, но окажется двоеженцем и неисправимым забулдыгой, которого уже не раз за бешеные «бабки» кодировали, Володя, не задумываясь, съездил бы гнусному предсказателю по морде. Но все действительно так и было.

Папина дочка

…Никто в институте не мог понять почему ее, Элю Рейнис, отличницу, направили по распределению в этот Богом забытый городишко, на какой-то там комбинат. Была ли это злая шутка судьбы или оплошность комиссии по распределению – неизвестно, но Эльвира поехала в тмутаракань…

Все были уверены, что она откажется, «заболеет», что подключится её папа профессор. Но, как известно, судьбу не перехитришь. Эльвира вдруг почувствовала потребность кардинально изменить свою жизнь изнеженной «папиной дочки», собрала чемодан и под отчаянными взглядами родственников отбыла…

В так называемом «городе» были всего две настоящие улицы, а общежитие оказалось просто бараком, полным алкоголиков. Приличные люди, в основном молодые специалисты, жили по частным домам, но Эльвире перспектива обитать за занавеской у незнакомых людей показалась дикой.

Неудивительно, что через три месяца, сказав себе: «Довольно экспериментов!» и решив сделать безутешным родителям большой подарок, Эля собрала чемодан и махнула первому встречному грузовику.

Шофер затормозил, галантно подсадил незнакомку. Таких глубоких темных глаз и поразительно контрастирующих с ними светлых кудрей и пшеничных усов Эля никогда не видела. Владимир был не просто красив, но и дружелюбен, внимателен. Как большинство городских жителей, Эля не привыкла открываться первому встречному. Но тогда, забыв о девичьей осторожности, рассказала добродушному «водиле» о своих трудностях.

Кроме красоты она увидела в нем замечательное качество — надежность, то, что более всего ценят женщины в мужчинах. И Володя оправдал доверие: он решил ее проблемы в течение часа. Привез на постой к своей родственнице в чистый и симпатичный домик на окраине поселка. Наказал бабке кормить девушку обедами и продавать ей дешево молоко.

Володя стал приезжать едва ли не каждый день. Эля похорошела, забыла об усталости. Через полгода они поженились: было ясно, что это любовь, прекрасная, настоящая, на всю жизнь. К чему тянуть? Надо было обустраиваться, обзаводиться хозяйством.

Эля понимала, что родители и прежние друзья расценят ее выбор как безумие. Появление любимого «водилы» в изящной маминой гостиной среди помешанных на искусстве знакомых было бы полной катастрофой. И родителям была послана короткая телеграмма: «Вышла замуж».

Мама написала ей бесконечно взволнованное письмо с экскурсом в психологию «плебеев» с их «неизлечимой» грубостью, неблагодарностью, низостью интересов и опасной тягой к спиртному. Эльвира это возмутившее ее тогда письмо почему-то сохранила, не подозревая, как часто будет рыдать над ним спустя десятилетие…

Первый запой

…Пять лет они отказывали себе во всем, не жили, а строили дом. Потом уже, оглядываясь назад, Эльвира поймет, что счастья у них не было, одно лишь его предвкушение. Не было ни духовной близости, ни гармонии взглядов и поступков, на которых держится брак. Ничего не было, кроме каторжной работы на комбинате по будням и на строительстве особняка в выходные.

Когда же муж в первый раз явился перед ней пьяным? Сейчас Эльвира понимает, что выпивал Владимир всегда, с первого дня их знакомства. И всегда находился отличный повод для импровизированного застолья: знакомство, первый поцелуй, первая близость, премия, получка.

Первый раз Володя напился в тот радостный майский день, когда принесла она из роддома Мишеньку. Соседки поведали, что всю неделю, пока ее не было, муж пил не просыхая. Впервые заметила Эля нездоровую отечность красивого лица, мутные глаза. И то, как жадно отправляет в себя муж стакан водки!

Тогда она промолчала. Сил не было «возникать» после родов. Да и все внимание было приковано к малышу. К тому же событие стоило того, чтобы его отметить. Однако, когда праздник жизни затянулся на неделю, Эля забеспокоилась. Пьяные гости шли непрерывной чередой. На ее замечания Володя только широко раскрывал черно-угольные глаза:

— Да ты что, Элек, как не угостить соседей? Сын родился, да нас же с тобой люди не поймут! Это у вас, у вшивой интеллигенции, все не по-человечески. Проще надо быть, доступнее!

И застолье продолжалось.

Потом родился второй ребенок, но ничего не изменилось в ее жизни. Времена же наступали нелегкие: рынок, приватизация, банкротства, безработица. Люди в городке предчувствовали, что их казавшееся непотопляемым производство скоро завалится набок. И из нескольких тысяч человек останутся на плаву единицы…

Эля оказалась в числе последних. Ей, одной из немногих ИТР, предложили стать акционером нового объединения, а затем и войти в большой бизнес. Не зря была она отличницей и профессорской дочкой, не забыла свой хороший английский, изучала как проклятая производство, закончила заочно бухгалтерские курсы.

Вскоре, правда, муж по пьяной лавочке попал в аварию. Отделался легким испугом, свалившись с моста в высохший пруд и слегка помяв свой грузовик, но был уволен «по собственному желанию».

У самой же Эли дела шли замечательно. Непотопляемое руководство комбината пригласило ее к «именинному пирогу» и вскоре поставило главой небольшой дочерней фирмы. Это значило, что уже не надо жаться и экономить делая огромные заготовки на зиму, самим сажать картошку. А можно вздохнуть, пригласить маленько дочке няню, наконец, просто посмотреть на себя в зеркало.

Просто мамочка

А зрелище было неутешительным. Эти годы Эля думала обо всем на свете: службе, доме, детях, муже. Обо всем, кроме себя. Такое невнимание к внешности, здоровью наказывает женщину особенно жестоко. Ведь если ты не интересен самому себе, то и другим интересен быть не можешь. И Эля бросилась приводить в порядок фигуру, обзаводиться новыми туалетами.

Однажды, посетив в райцентре салон, где ее покрасили в модный цвет и сделали стильную стрижку, Эля обнаружила, что на нее все еще оглядываются мужчины. Это заставило серьезно задуматься над их с мужем отношениями и… ужаснуться. Поскольку отношений – любовных, интимных – давно не было. Только работа и усталость, страх перед очередным запоем.

Надо было решительно все менять. Эля взяла супруга на работу. Заняв денег, подарила ему подержанную, но в хорошем состоянии «Ауди».

…Вскоре пришла к ней в фирму Нина, племянница главного инженера, худенькая, кокетливая блондинка. Она не могла иметь детей. И поэтому разошлась с мужем и переехала к дяде в городок. Бухгалтером она была неплохим. Хотя больше думала о своей внешности…

Володя положил на Нину глаз сразу. Также, как некогда на Элю. Не стыдясь, поджидал нового бухгалтера и вез домой на своем серебристом авто. Но, как ни парадоксально, его отношение к жене и дому временно улучшилось. Он бросил пить, стал следить за собой, подтянулся, попросил Элю найти хорошего специалиста, кодирующего от пьянства. Добровольно прошел в районе недельный курс лечения и вернулся другим человеком к Эле и… к Нине. Он так и сказал: «Это моя любимая женщина. А ты – «мамочка».

Впрочем, новая любовь не мешала Владимиру заниматься домом, он стал уделять внимание детям, поскольку теперь был трезвым.

Эля наслаждалась покоем и трезвостью мужа, признавшись себе, что как мужчина он давно ее не волнует. И на ревность она не способна. В какой-то момент Эля даже начала поощрять свидания мужа с Ниной, приглашала ее в гости. И начинала привыкать к тихой, хотя и за пределами здравого смысла, жизни втроем.

Между шантажистов

Приближался Ниночкин юбилей — тридцатипятилетие. И супруг заявил, что намерен подарить ей норковую шубку модного жемчужного цвета. Эля поинтересовалась, где же Володя намерен достать деньги на столь роскошный подарок? «Да ты и дашь, — с ошеломляющей прямотой ответил тот. — Хочешь жить спокойно — плати! Иначе приведу Нину в дом и будем спать втроем. Пусть детки любуются. У нас ведь одна мамка хорошая, а папка — сволочь!»

Глаза мужа были в тот момент так непроницаемо холодны, что, словно кролик под взглядом удава, Эля открыла служебный сейф и дала деньги.

Потом Володя снова запил, ушел с фирмы, калымил на своей иномарке. Все свободное время проводил с Ниной. А домой заезжал только за очередной порцией денег для содержания любовницы. Мог при этом наорать на жену.

Через полгода Эля заявила, что подает на развод. А муж может выметаться из дома к своему обожаемому «бухгалтеру». Но услышала ответ, от которого ноги у нее подкосились: «Нет, дорогая, это ты уберешься из дома вместе с детьми, а мы с Ниночкой сюда переедем. Участок-то мой, законный, моими родителями мне подаренный. Так что на моей территории ты не останешься. Давай деньги и помалкивай! Иначе на улице окажешься. Возразить было нечего.

Конечно, можно через суд потребовать с мужа деньги за половину дома. Но, во-первых, у него их нет. А во-вторых, шуму будет и нервотрепки столько что мало не покажется. Эля стала платить мужу «квартплату», чтоб только не терзал ее и детей. А потом к ней явилась Нина. И тоже предъявила счет. Ей, оказывается, до смерти надоел Вован (так она называла Элиного мужа). «Если хочешь, чтобы я не дала ему превратиться в пьянь подзаборную и держала при себе на коротком поводке — плати! — сказала она. — Имидж свой надо беречь. Ты ведь у нас начальница, лицо фирмы!»

Так Эльвира оказалась между двух шантажистов. И теперь платит обоим.

Можно было бы пожалеть несчастную женщину, но как забыть, что вся эта ситуация создана ее собственными руками. Что она, умная, образованная, сознательно пошла противоестественную жизнь втроем ради семейного согласия. А было ли оно?

Вот такая странная история, похожая на вычурный, замысловатый танец – танго втроем. Танец ломаных линий и противоестественных поз…

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar