Свекровь прокляла сына и его жену

Эту странную женщину я увидела на фармвыставке в Варшаве. Ее нельзя было не заметить: по-модельному худая, высокая, с резкими чертами лица, коротко стриженная. Ее некрасивость, равно как и стильность бросались в глаза. Безупречный дорогой костюм из вишневой тонкой кожи подчеркивал хрупкую худобу фигуры. На бледном, искусно подкрашенном лице лихорадочно горели огромные глаза.

«Мисс Пампушка»

Незнакомка, заметив меня, стремительно пошла навстречу, обняла, сжав в объятиях, и засыпала вопросами: давно ли из России? Что делаю в Варшаве? Поддерживаю ли отношения с кем-нибудь из «наших»?

Это была какая-то мистика. Дама счастливо улыбалась, называла меня по имени, сыпала фамилиями и фактами из университетской жизни, но я ее не узнавала. Наконец она поняла мое недоумение и представилась: я Вера, Вера Санина из второй группы. Мы вместе в университет поступали, шпаргалками по истории обменивались. Потом вместе учились. Ты же у меня на свадьбе была!

Невероятно! Я рот открыла от изумления: «Верочка, это ты? Никогда бы не узнала…». Помню, Вера была бессменным казначеем своей иногородней группы. И экономила копейки, чтобы ребята могли дотянуть до стипендии да еще и сходить в модную кафешку.

Вера не стеснялась просить помощи у обеспеченных ребят для бедствующих однокурсников. Конечно, не деньгами, а домашними припасами. Помню, как я таскала в общагу банки варенья и маринованных грибов. Сама Вера получала из своего поселка под Харьковом две посылки в год. Всегда одинаковые: сухофрукты, сало, мед. Она ужасно скучала по младшим сестренкам, мечтала скопить денег на билеты для них, привезти и показать Москву.

Было у Веры еще одно удивительное качество, не типичное для юной хорошенькой провинциалки, сумевшей без всякого блата поступить в университет. Все жаждали развлечений, романтических влюбленностей, покорения столицы. А Вера хотела найти своего единственного, любимого мальчика, причем совсем не обязательно с московской пропиской, выйти замуж, родить детей. За Москву она не держалась. Будь что будет, главное — жить с мужем дружно и в согласии, как ее обожаемые родители.

Известно, для того, чтоб мечта осуществилась, надо очень сильно этого хотеть. И подруги не удивились, когда на третьем курсе Вера стала появляться везде и всюду в сопровождении Виталика, студента с биофака МГУ. Правда, щуплый, неказистый «очкарик» был пониже рослой «мисс Пампушки» и внешне проигрывал рядом с ней — яркой, крепкой Верой. Но чувствам это не мешало. Вера обожала Виталика и считала его самым обаятельным и привлекательным.

Убийственная встреча

Сразу после защиты диплома в студенческой общаге они сыграли веселую многолюдную свадьбу. Но скромную настолько, что гостям пришлось сбрасываться на снедь, приносить с собой вино, пироги. Родителей молодоженов на свадьбе не было. Этот факт поразил тогда многих. Да и почему свадьбу отмечали не дома? Ведь жених имел собственную квартиру, куда Вера должна была вскоре переселиться. Но дело это семейное, а Верочка ни на что не жаловалась. Странная свадьба вскоре забылась.

Долгие годы потом будет Вера жить с чувством острой благодарности мужу, оберегать его, скрывать все свои боли и обиды.

Это станет ее первой роковой ошибкой.

Они встречались уже три года. В университете все считали их женихом и невестой. Но еще ни разу Вера не видела родителей Виталика. Строгая мама категорически запретила сыну водить девочек в его собственную кооперативную квартиру. Да и вообще считала, что сыну рано думать о личной жизни. Со временем она сама подберет ему достойную партию. Приходилось унижаться, договариваться с подружками, чтобы они оставили влюбленных наедине в общаге.

Но Вера радовалась всему, не мучила Виталика претензиями и расспросами. У нее была врожденная мудрость, которой наделена едва ли одна женщина из ста. Да и само понятие «мать» было для Веры святым. Она была уверена, что полюбит будущую свекровь, обретет в ней вторую мать, сумеет растопить ее сердце. И вот долгожданный подарок за выдержку и долготерпение: они идут на «смотрины». Виталик так прямо и сказал: «Мама хочет посмотреть на тебя перед свадьбой».

Выглядела в тот вечер Вера замечательно. Девочки по всему общежитию собирали для нее самые лучшие наряды. Оранжевый мягкий свитерок очень шел к Вериным сияющим темным глазам и пшеничным локонам. Букет розовых гвоздик стоил полстипендии. Душа ее пела.

Дверь открыла невысокая стройная дама в светлой норковой шубе. Она явно собиралась уходить. Никакого теплого семейного ужина даже и не намечалось. «Смотрины» прошли в передней.

Мама небрежно кивнула Вере, неодобрительно посмотрела на дорогой букет. «Какое странное совпадение, из всех цветов на свете я не люблю именно гвоздики. Простите, я спешу: у нас с мужем билеты в Дом кино. А ты, сынок, напои женщину чаем, не зря же она пришла…» Закончив убийственный монолог, мама внезапно вплотную приблизилась к Верочке и глянула ей в глаза. На девушку повеяло убийственным холодом. Никогда в жизни не ощущала она такого ужаса. Дама засмеялась, выключила бра и изящно выпорхнула. Невеста осталась в темной передней.

Интуиция подсказывала, что надо в тот же вечер расстаться с Виталием. Навсегда вычеркнуть из жизни надменную даму с ледяными глазами. Но Вера этого не сделала. Через полгода они с Виталиком поженились. И началась для Веры череда унижений.

Комната для «аферистки»

Первое и последнее слово в семье Марковых всегда принадлежало свекрови. Домашних вполне устраивала роль безропотных кроликов, вибрирующих под взглядом удава.

Юлия Сергеевна возненавидела Веру с первого взгляда просто потому, что ту полюбил ее сын. Иначе как «деревенской выскочкой» и «коровой» она Веру не называла. В будущей невестке раздражало все: происхождение, манеры, провинциальная открытость.

Но главное — цветущая внешность. Здоровая, яркая, высокая девушка являла убийственный контраст по сравнению с ее собственными невзрачными, худосочными, болезненными детьми. Особенно проигрывала старшая дочь, тридцатилетняя Лена, имевшая все шансы остаться старой девой. А эта «выскочка» в двадцать без всяких усилий, на блюдечке получала ее замечательного сына, московскую прописку, входила в их благородное семейство. От этих мыслей все в душе Марковой переворачивалось. Она требовала от сына отменить свадьбу, найти другую, достойную его девушку. Наконец откровенно предупреждала глупца, что превратит жизнь его «деревенщины» в кошмар.

За три года Юлия Сергеевна ни разу не пригласила Веру в гости, не накормила бедную студентку обедом. Даже упомянуть в разговоре имя невесты Виталию не разрешалось. Не смирилась даже тогда, когда было подано заявление в загс.

Накануне свадьбы в принадлежащую Виталику квартиру вдруг срочно переселили сестру Лену. А сыну вместе с «аферисткой» предстояло жить в маленькой, проходной комнатке у родителей. Так Юлия Сергеевна с первых дней показала невестке, что в семье Марковых все решает она.

У родителей Веры не было денег, чтобы приехать на свадьбу. Это печальное обстоятельство Маркова обыграла самым иезуитским образом: раз не могут присутствовать родственники со стороны невесты, будет справедливо, если и родственники жениха не пойдут на «мероприятие». Молодым лучше отметить вступление в брак скромно, на нейтральной территории, в том же общежитии, где обитает невеста.

И снова Виталий не посмел возразить. Точно так же, как никогда не возражал его отец. (Забегая вперед, скажем, что отец Виталия умрет, не сумев вынести разлуку с сыном. Мама же быстро найдет себе новые жертвы и еще три раза выйдет замуж…) Вера пыталась смириться со всем. Она все еще надеялась обрести у Марковых настоящую семью, поладить со свекровью, готова была молчать, уступать, прощать. Напрасно! Покорность невестки только подстегивала Маркову, заставляла придумывать новые оскорбления и пытки.

Вторые роды

Юлия Сергеевна обращалась с Верой, как с рабыней. Все хозяйство было переложено на плечи невестки. А только что вышедшая на пенсию Маркова наслаждалась светской жизнью. И «разрывалась» между бассейном, театрами, выставками. Когда Вера окончила университет, свекровь категорически запретила ей работать. Пусть сидит дома, заботится о быте и муже. Ему надо защитить диссертацию. И Вера без возражений превратилась в Золушку.

Так продолжалось пять лет. Впервые Вера посмела ослушаться свекровь, отказавшись сделать аборт. Мечтавший о ребенке Виталик внезапно встал на сторону жены и даже предложил ей снять квартиру. (Он уже защитился, работал в двух фирмах.) Вера с восторгом согласилась. Но это были только слова. Несмотря ни на что, Виталик прекрасно чувствовал себя в родительском гнезде. Не замечал, как с каждым днем все грустнеет его Вера. Не видел, что травля невестки стала смыслом жизни для его мамаши.

И к рождению внучки Маркова отнеслась внешне с равнодушием, в душе возненавидев девочку так же, как Веру. Ни дедушка, ни тетя не осмеливались при ней приласкать ребенка. Молодая семья по-прежнему ютилась в проходной комнате. Бабушка демонстративно закрывала двери гостиной перед маленькой Катей и садилась с бокалом коньяка смотреть видео.

Весть о второй беременности Веры свекровь встретила скандалом. Пронзая невестку ненавидящим взглядом, Маркова кричала, что никаких младенцев она в своем доме больше не потерпит. Если Вера посмеет родить, то скоро пожалеет об этом. Маркова никогда не бросает слов на ветер. И снова Виталий промолчал. По-прежнему он лавировал между матерью и женой. И они опять остались в ненавистном доме.

После родов Вера заболела: не могла подняться с кровати. Слабость и безразличие ко всему овладели ею. В полусне видела она свою плачущую мать и бледного, печального мужа, подводившего к ней детей. Никаких чувств они у Веры не вызывали…

Врачи не могли определить, почему молодая женщина не ест, не спит, тает на глазах, превращаясь в щепку. Никаких видимых причин для столь страшной анемии и депрессии, казалось, не было.

На отчитку в монастырь

Наконец однажды в церкви Вериной маме посоветовали свозить дочь в дальний монастырь на отчитку к старцу. Это последний шанс!

И Веру вместе с детьми отвезли в монастырь.

Три месяца архимандрит читал над ними особые молитвы. Когда Вера начала приходить в себя, он призвал ее на беседу. Вера запомнила каждое слово духовника. Архимандрит объяснил, что ее бездумная покорность ничего общего с подлинным христианским смирением не имеет. Вера метала бисер перед человеком, обуянным гордыней, и только разжигала агрессию. Добро должно быть осмысленным. Со злом надо либо бороться, а если это тебе не по силам, следует самоустраниться, уйти от своего обидчика. Безвольное, молчаливое потворство злу — большой грех. Оно развращает обидчика, окончательно отравляет его душу.

Вот и Вера едва не довела до трагедии себя и свою семью. Унывать нельзя. Это грех, тяжкий, который надо долго и упорно отмаливать. Здоровье к Вере вскоре вернется, а вот красота никогда. Она помирится с мужем, и в жизни ее произойдет еще немало хорошего. Но это будет уже совсем другая жизнь.

Священник оказался прав. Виталий вскоре уехал в долгосрочную командировку в Польшу, а через пару лет купил там небольшой дом и открыл собственную фирму.

Нашлось в ней место и для Веры. Она быстро выучила язык, освоила новое дело. И почувствовала себя почти счастливой.

Здоровье постепенно вернулось. Но внешне Вера очень изменилась, и не в лучшую сторону. Никакие новомодные ухищрения современной косметологии не действовали. Вера похудела, до безобразия. Кожа, как пергамент, обтягивала ее лицо, щек, руки, делая старческими.

Врачи удивлялись, почему нет эффекта от препаратов и процедур, которые прекрасно действуют на других пациенток. Над Верой словно зависло проклятие свекрови. Через тысячу километров молодая женщина это чувствовала.

Так продолжался год, два, три. Потом Вера махнула рукой на процедуры омоложения. И решила: буду стильной, если красота не дается.

… За долгие годы жизни Виталия и Веры за границей Юлия Сергеевна не прислала им ни письма, ни открытки, родственникам запретила общаться с «предателями». Виталию даже не сообщили о смерти отца.

По молчаливому согласию Вера с мужем никогда не говорят о Юлии Сергеевне. А их дети даже не вспоминают о своей московской бабушке: она им никто…

Это интересно...

Оставить комментарий

avatar